РАЗДУМЬЯ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ
Парк Тиргартен до 1945 года был излюбленным местом отдыха и прогулок берлинцев. На одной из его аллей размещался помпезный высотой 61,5 метра памятник победы Зиегесзауле, построенный в 1873 году после завершения Франко-прусской войны. Центральная колонна памятника высотою более двадцати метров опиралась на пьедестал, имевший форму восьмиступенчатой круглой террасы, а цоколь окружал портик, поддерживаемый шестнадцатью колоннами высотою пять метров каждая. Четыре горельефа внизу изображали главные моменты войны. Портик украшали мозаичные картины аллегорического содержания. На цоколе надпись: «Победоносному воинству – благодарное отечество». Венчала памятник восьмиметровая бронзовая фигура богини победы Виктории. В верхней части памятника располагалась смотровая площадка, на которую вела винтовая лестница. Во время боев за Берлин в мае 1945 года этот памятник не пострадал. Исчезли лишь 60 трофейных пушек, размещавшихся вокруг пьедестала, вероятно, фашисты, испытывавшие в конце войны трудности с металлоломом, отправили пушки на переплавку. Когда бои в Берлине прекратились, многие советские солдаты-победители, в их числе челябинец Юрий Федорович Адрианов, поднимались на этот памятник, чтобы с высоты птичьего полета взглянуть на главный город Германии. О своих впечатлениях Ю. Ф. Адрианов рассказывал.
«Со смотровой площадки предстала перед нами суровая панорама поверженного Берлина. Метрах в двухстах просматривались Бранденбургские ворота, чуть далее – Рейхстаг, закопченный от последнего штурма. И куда ни кинь взор – всюду бросались в глаза поврежденные жилые дома и развалины зданий. Рассматривая их, я вспомнил советские города, лежавшие в руинах, в частности город Харьков, когда освободили его второй раз. Мы тогда вшестером, преодолевая завалы на улицах, зашли на базар и увидели площадь, переполненную народом, в основном женщинами, впереди стояли пять виселиц, а под ними – грузовики с открытыми бортами. Подъехала крытая машина, из нее вывели со связанными назад руками четырех немцев из зондеркоманды и одного нашего предателя, служившего у оккупантов. Один из немцев, чернявый, сам вступил на эшафот и крикнул: «Гитлер непобедим!». Предатель же при виде виселицы упал в обморок. Ему дали понюхать нашатырного спирта, привели в чувство и только потом надели ему на шею петлю. Подполковник юстиции зачитал приговор, подробно перечислив зверства и злодеяния, совершенные над мирными жителями каждым из осужденных. Автогрузовики медленно отъехали. И когда осужденные заболтались на веревках, как рыба на крючке, возбужденная толпа пришла в движение, оттеснила охрану, набросились на повешенных оккупантов и сорвала их с петель. Что было потом, я не знаю. Мы торопились в свою часть.
Из-за облаков выглянуло солнце, осветив своими лучами фасад Рейхстага, после чего следы недавних боев стали видны более отчетливо. Перейдя на другую сторону смотровой площадки, мы увидели, как внизу вдоль центральной улицы двигалась длинная колонна пленных немцев по 16 человек в ряду, одетых по-разному, на ногах у кого-то сапоги, у кого-то ботинки. Среди пленных были женщины.
– Наверное, в Сибирь гонят, там у нас для них работа найдется, – предположил бравый сержант-артиллерист, с двумя орденами Красной Звезды и медалями «За отвагу» на выцветшей, видавшей виды, гимнастерке.
А я подумал, что кому-то надо было одеть этих людей в военную форму и послать убивать таких же людей в других странах. Может быть, шагают в этой колонне сейчас те, от чьих рук погибли мои родные братья Борис и Толя. А может быть, среди пленных и тот бедолага, с которым мы встретились лицом к лицу, как два зверя, но не решились вцепиться друг в друга. Дело это было в Польше. Наш аэродром находился далеко от линии фронта, и мы чувствовали себя в относительной безопасности. Поздно вечером в ветреную погоду я, проследовав мимо зачехленных самолетов, часовых, стоявших возле них, шагал в свое расположение по узкой тропинке через редкий лес. Увидев в сумерках впереди идущего человека, я подумал, что это кто-то из нашего полка идет на стоянку самолетов. Человек уверенно шагал мне навстречу. Но не дойдя несколько шагов, он что-то сказал по-немецки, да как вдруг шарахнется бежать от меня в сторону, а я от него – в другую, успев рассмотреть, что незнакомец-то этот был немецким солдатом, сильно потрепанным, давно не бритым, на плече у него висела сумка, что-то он держал в руках. У меня оружия нет, у него – не знаю. Ожидая выстрела в спину, я оглянулся, гитлеровец бежал от меня еще быстрее и тоже оглядывался. Потом выяснилось, что накануне в этих местах было разбито крупное немецкое соединение, и остатки солдат его бродили по лесам и окрестностям в поисках друг друга.
Мои раздумья прервал радостный беззаботный смех и говор на незнакомом языке. Это на площадку поднимались американские и английские военнослужащие. Их веселое настроение и смех над руинами огромного города никак не вписывались в окружающую действительность.
– Так ведь они и войны-то по-настоящему не видели, – пояснил сержант-артиллерист, покидая смотровую площадку. – Второй фронт союзники открыли только тогда, когда стало ясно, что советские войска вот-вот уже будут в Берлине. И поэтому заспешили примазаться к нашей победе.
Мы спустились на землю. Солнце опять спряталось за облаками. Над Берлином сгущались тучи, и вскоре пошел сильный дождь. Через три дня нашу часть перебросили в Бранденбург. Более в Берлине я никогда не был».
После войны Ю. Ф. Адрианов окончил госуниверситет. Служил в политотделе УВД, дослужился до полковника. Работал в редакции газеты «Челябинский рабочий», редактировал газету «За высокие темпы». В прошлом отличный спортсмен, он в 77 лет стал победителем конкурса бальных танцев. В 80 лет успешно возглавляет литературно-творческое объединение «Вечный огонь». Является автором нескольких поэтических сборников. Часто встречается с учащимися школ, рассказывает им о беспримерном подвиге советского народа в борьбе с фашизмом. О чем не всегда теперь можно прочитать в школьных учебниках.
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн. 3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 166-169.