НА КУРСКОЙ ДУГЕ
Молодежь 1925 года рождения, окончившую 7 классов средней школы, призывали в декабре 1942 года досрочно, до исполнения 18 лет. Меня призвали за месяц до совершеннолетия и направили в Омское военно-пехотное училище. Но выпуск офицеров не состоялся, училище подняли по тревоге и отправили на фронт. Часть курсантов отобрали в прифронтовой. учебный полк, где за две недели мы стали танкистами. В составе 167-го танкового полка, 173-й и 129-й танковых бригад освобождали Харьков, Полтаву, Черкассы. Дошли до подступов к Киеву, участвовали в окружении и уничтожении Корсунь-Шевченковской группировки противника.
В начале августа 1943 года началось наступление на Харьков. Танки полка участвовали в местах прорыва противника и освобождении города с северо-западного направления. Харьков освободили 23 августа. Поражали разрушения города. Только на Холодной Горе увидели 3—4 неповрежденных дома.
Часть танкистов нашего полка еще до наступления на Харьков была направлена под Прохоровку.
Под Полтавой получили пополнение танков. В Полтаву вошли поздно вечером. Посетили памятник Петру I, разбившему здесь шведов. Отдав дань уважения царю-полководцу, бригада шла в направлении на Золотоношу, остановились в районе предстоящего форсирования Днепра. Противник нещадно досаждал разбрасыванием мин с самолетов в ночное время и бомбежками днем. На это подобным же образом отвечал наш женский авиаполк, который не давал покоя гитлеровцам. Ночи были темные. В это время и начинали сновать наши летчицы на своих «кукурузниках» на минимальной высоте, разбрасывая гранаты над обороной противника.
Лодок в деревнях почти не было, поэтому стрелковые подразделения форсировали Днепр в основном на плотах под сильным обстрелом противника. Плацдарм на правом берегу расширялся. Навели понтонную переправу, под непрерывной бомбежкой бригада переправилась на правый берег.
С переправы бригада включилась в расширение плацдарма севернее г. Черкассы, в направлении большого села Русская Поляна, в которое вошли поздно вечером. Противник занял оборону в 4—5 километрах за селом в совхозе Белозерье. На следующий день в ночь, скрытно, через кукурузное поле наши танки вышли на исходный рубеж, замаскировались в сараях. На рассвете пошли в прорыв. С правого фланга по танкам били подкалиберными снарядами три батареи противника. Две из них мы уничтожили. Противника оттеснили, расширив плацдарм. Он понес большие потери. Мы потеряли несколько танков. В этом бою погибли Неупокоев Константин, Прошлецов Николай и другие, всего 18 танкистов. Был тяжело ранен командир роты Рубан (москвич), которого вынес с поля боя радист-пулеметчик Константин Бондаренко.
Когда в этом бою подбили наш танк, в машине стало светло, мы с водителем обернулись — на боеукладке пламя. Командир машины и заряжающий уже выскочили из танка. Водитель не может открыть свой люк — заклинило вертушки. Через ватник уже прижигает. Черенком лопаты с трудом сдвинули вертушки и выбрались из машины. Через некоторое время пламя стало уменьшаться, затем потухло. Попытались вернуться в танк. Но уцелевшая батарея противника открыла огонь. Командир машины и заряжающий погибли. Механика и меня контузило. Пришлось выводить с поля боя тяжело контуженного механика-водителя Гущина М. Г.
Отбросив противника подальше от Русской Поляны, мы создали условия для освобождения г. Черкассы, где закрепился противник и постоянно вел обстрел наших позиций из бронепоезда. С первой попытки взять город не удалось. В боях потеряли много легких танков, но не смогли выбить гитлеровцев из суконной фабрики. Обратились за помощью к ракетчикам. На следующий день, утром из соснового бора у Русской Поляны вышла одна «Катюша» и дала залп по суконной фабрике. Это ускорило освобождение Черкасс.
На въезде в город, слева от дороги, перед нами предстала картина зверств гитлеровцев: на виселицах было несколько повешенных. Со слов местных жителей, это были те, кто подпольно выхаживал раненых советских солдат. Фашисты не разрешали родственникам снять и похоронить казненных.
Остатками своих сил бригада шла по правому берегу Днепра на Белую Церковь, затем на Киев. В этой операции истощились последние резервы. Бригада выбыла на пополнение, затем вернулась под Черкассы. Участвовала в расширении Черкасского плацдарма в сторону Кременчуга, освобождая города Смела, Каменка, Шпола, после чего была направлена на окружение и уничтожение Корсунь-Шевченковской группировки противника и снова вернулась под Черкассы в районе деревни Сосновка.
В Сосновке я получил письмо из дома, в котором сообщалось, что на фронте погиб мой старший брат 1923 года рождения, Леонид Петрович Нефедов. Я тяжело переживал гибель брата. Ходил на высоту в расположении бригады, в которую когда-то упал наш подбитый истребитель, и подолгу сидел у этой высотки, не зная, где погиб брат. И только в 1981 г. Герой Советского Союза Миннибаев Отари Григорьевич, однополчанин брата, сообщил нашей семье: «Он летал с летчиком Муравлевым Сергеем Николаевичем. Начали летать на боевые задания 17 июля 1943 г. в районе Миусс-фронта в Донбассе. За два месяца сделали больше 20 боевых вылетов, уничтожили много боевой техники, живой силы врага. Летчик был награжден орденом «Красного Знамени», а Леонид Петрович медалью «За боевые заслуги». 21 сентября группа из шести самолетов летала на штурмовку скопления артиллерии, танков, железнодорожных эшелонов на станции Пришиб, что по дороге из Мелитополя на Васильевку. Во время атаки по нашим самолетам открыла сильный огонь зенитная артиллерия и подбила два самолета, в том числе и Леонида. По рассказу вернувшихся экипажей, наши самолеты упали на позицию врага, недалеко от станции Пришиб. Так погибли наши боевые товарищи».
Вот так, почти через четыре десятилетия узнал я, что воевали мы со старшим братом на одном главном направлении по освобождению Донбасса.
Из Сосновки под Черкассами бригада выбыла под Чугуев, затем в Малиновку. Отсюда командировали водителей танков на ЧТЗ за танками Т-34. Через месяц получили их. Из 129-й бригады выделили 3-й батальон, погрузили на платформы и отправили на Карельский фронт.
ОСВОБОЖДЕНИЕ КАРЕЛИИ
Выгрузились из эшелона у города Лодейное Поле. Батальон влился в 7-ю отдельную Новгородскую танковую бригаду. Три дня осваивали новые условия ведения войны в лесисто-болотистой местности. Форсировали реку Свирь. Перед нами была поставлена задача взломать несколько сильно укрепленных линий обороны противника в направлении на Олонец, вдоль восточного берега Ладожского озера и далее на город Питкяранту.
Тут шла лесная война вдоль проселочных или шоссейных дорог, троп, где по фронту не развернешься. Надо было смотреть «в оба», как говорят в народе, — внизу противотанковые мины и фугасы, противопехотные и прыгающие шариковые мины, вверху — «кукушки» (снайперы, замаскированные высоко в кронах сосен). Из-за любого укрытия могли поразить брошенной в тебя финкой.
За городом Олонец на болотистых участках лесных дорог научились проводить танки без буксировки, подминая под одну из гусениц сосны. Между укрепленными линиями обороны противника были улучшенные шоссейные дороги. Танкисты по этим дорогам совершали броски на десятки километров, помогая стрелковым подразделениям пробивать линии обороны то тут, то там.
Наиболее ожесточенное сопротивление было под Питкярантой. Тут в дневное время появлялся бронепоезд и навесным огнем выводил из строя солдат стрелковых подразделений. Вместо них поставили в засаду роту наших танков. В засаде были две недели, пока шла подготовка к взятию Питкяранты. После освобождения Питкяранты вышли под ураганным минометным обстрелом к линии Маннергейма. Затем бригада прошла своим ходом в район городов Кемь и Ухта. Моторесурс танков был уже исчерпан. Но командующий фронтом К. А. Мерецков, выступив на митинге, поставил задачу — освободить Заполярье, порт Петсамо (Печенга), после чего пообещал заменить танки.
ОСВОБОЖДЕНИЕ ЗАПОЛЯРЬЯ
По Октябрьской дороге прибыли в Мурманск. Переправились через Кольский залив и по Мишкинскому тракту вышли на исходные позиции перед малым Кариквайвишем. Мы уже знали, что [9-й горнострелковый корпус вымуштрованных горных егерей укрепился в бетоне на скалистой гряде. Перед нашей бригадой артиллеристы-реактивщики на склоне возвышенности прямо на земле устанавливали реактивные снаряды-«головастики» в 34 ряда и подключали их к пусковым проводам. На следующий день утром 7 октября 1944 года началась мощная артподготовка. Реактивные снаряды взлетали со склона и обрушивались на укрепления противника. Штурмовали эти укрепления в тесном взаимодействии с саперами. Подступы к укреплениям были усеяны большими валунами, некоторые из них приходилось взрывать саперам, чтобы могли продвинуться танки. Выбив противника из укреплений, часть бригады направилась на поселок Никель, другая часть — на Луостари.
Перед Петсамо наш взвод послали в разведку боем. Между скалой и озером обнаружили пробку на дороге. Утюжили гусеницами горящую технику, сталкивали ее в кювет слева от дороги. Рвались гусеницы на танках. Извлекали их из горячей массы железа, соединяли и вновь брались за расчистку дороги. Наконец, сообщили в бригаду: путь свободен! А сами вырвались на возвышенность и захватили армейский продовольственный склад, который противник не успел не только эвакуировать, но и поджечь. Горели только около десятка винных складов-землянок.
Штурмом с моря и суши взяли Петсамо и водрузили знамя Победы над городом. Москва салютовала в этот день воинам Карельского фронта. Затем освободили г. Киркенес в Норвегии. В конце февраля 1944 года бригада выбыла со станции Кола в Бобруйск.
НА БЕРЛИНСКОМ НАПРАВЛЕНИИ
В Бобруйске получили челябинские танки ИС и САУ. Прибыли к западной границе Польши. На 1-м Белорусском фронте маршрут бригады пролегал через Кюстрин, Зеелов, Мюнхеберг на Берлин. В ночь на 16 апреля 1945 года бригада вышла на плацдарм перед Зееловскими высотами. С ходу взять высоты не удалось. Только на третьи сутки выбили противника с высот. В этом сражении бригада потеряла 6 или 7 танков. Погибли Гоев Иван Федорович, Пичугин Михаил и другие. Они похоронены на этих высотах.
Когда бригада приближалась к Мюнхебергу, реактивная артиллерия дала мощный залп по этому городу. Преодолев возвышенность, мы увидели город в черных клубах дыма. Перед городом остановились на генеральской усадьбе. Мы, двое связистов и старшина батальона, пошли в разведку. Взяли «языка» и обнаружили оборону противника слева от дороги на Берлин. По результатам разведки направили танковый батальон, который в течение трех часов взял в плен целый стрелковый полк противника.
В Берлине гитлеровцы отчаянно сопротивлялись. Мы, как в Сталинграде, бились за каждый дом. Чем ближе к центру города, тем отчаяннее сопротивление. На улицах, перед Рейхстагом нечем было дышать — сплошной огонь, дым, пыль. Казалось, что сюда устремилась огневая мощь всех наших фронтов. И вот над куполом Рейхстага развевается Красное знамя Победы! А наши танки стоят в 400 метрах от него.
8 мая 7-я танковая бригада построилась в колонну и парадным маршем прошла через Бранденбургские ворота, затем вышла на окраину Берлина. Вечером, когда уже готовились ко сну, к танкистам обратился радист (армейской или дивизионной радиостанции) с просьбой помочь подобрать радиста на дежурство, чтобы заменить заболевшего. Танкисты указали на меня. Зашли в крытую машину. Радист объяснил: работать только на прием. Я сел за стол, надел наушники.
— Внимание, внимание! Сейчас будет передано важное сообщение, — прозвучало в наушниках.
— Восьмого мая подписан Акт о капитуляции Германии. 9 мая объявляется Днем Победы! — Помотал головой — не во сне ли приснилось? Но через паузу следует повтор фразы! Я сбросил наушники, вскочил, пнул дверь летучки — на улице чуть брезжил рассвет. Выпрыгнул из машины, причем, прямо на спящих под брезентом танкистов.
— Победа! Девятое мая объявлено Днем Победы! — кричал я. Танкисты вскочили, схватили меня и стали бросать на руках вверх так, что дух захватывало. Ошалевшие от счастья, они с криком «Ура бросились по машинам и открыли огонь из башенных зенитных пулеметов. Звучал фронтовой солдатский салют Победы! С трудом удалось остановить этот затянувшийся салют. Комбаты приказали построить столы. Скромно, по-солдатски, накрыли их. Налили в кружки фронтовые сто граммов и выпили за долгожданную Победу.
Источник: Годы, опалённые войной. (Вспоминают ветераны Челябинска) / составитель и редактор Л. У. Чернышев. – Челябинск : ПО «Книга», 1997. – С. 77-83.